Возвращение на родину

Документальный очерк

В декабре 1917 года пароход Доброфлота «Шелонь», возвращавшийся из Каира в Мурманск, получил в Атлантике радиограмму с требованием изменить курс и следовать в столицу Дании. На пирсе старой Купеческой гавани капитана Кондратьева ожидал владелец судна Монахов.

— В России революция, — сообщил он. — Я не желаю дарить судно большевикам, и остаюсь здесь. А «Шелонь» продам...

Оставшийся не у дел капитан первым делом позаботился о своем экипаже. Большую часть команды ему удалось отправить в Россию на пароходе «Тифлис», остальные нанялись на датский траулер. Сам Георгий Георгиевич вынужден был отложить возвращение на родину, так как узнал, что его семья находится в Финляндии— после закрытия границы жена и дети остались в Терийоках. В конце концов он привез семью в Копенгаген. Сняли квартиру из двух крохотных комнат в мансарде трехэтажного дома, вблизи порта. Жилось тесновато. Детей было много: два сына — восемнадцатилетиий Юрий и тринадцатилетний Кирилл, да пятеро дочерей — Алевтина двадцати одного года, одиннадцатилетняя Людмила, девятилетняя Клава и две совсем еще маленькие девочки.

Монахов действительно продал «Шелонь» какому-то англичанину. Чтобы как-то прокормить семью, Георгий Георгиевич устроился капитаном на маленькое датское судно. Была, правда, возможность отправиться в дальнее плавание на океанском теплоходе, но для этого требовалось сменить русское подданство на иностранное. На такое предложение Кондратьев ответил отказом. Кроме того, не хотелось надолго покидать семью.

В один из августовских дней 1918 года Георгий Георгиевич вернулся домой повеселевший: «Поедем в Россию!— сказал он своим. — Я кое-что придумал...»