Нантакет по правому борту

Тереза Ремишевская — четвергая в мире женщина, пересекшая в одиночку океан на яхте. Это плавание она совершила в качестве участницы IV гонки яхтсменов-одиночек через Атлантику в 1972 г.

Далее, перевод отрывка из книги «Горькая соль морская — моя радость», в которой Т. Ремишевская рассказывает о 56 днях 4 часах и 18 минутах, проведенных на яхте «Комодор» — от старта в Плимуте до финиша за мысом Нантакет в Ньюпорте.

Тереза Ремишевская (глава из книги)
перевод М. Н.Алексеевой

Сильный крен —40—45°. Палуба в воде по рубку. На нее накатывается живой, искрящийся океан. «Комодор» рассекает носом волны. На их высоких крутых гребнях фосфоресцирует пена — океан щерит зубы! В пластах воды, отваливающихся от корпуса, сверкают мириады огоньков. На что это похоже! Пожалуй, на живое серебро, которое перекатывается раз за разом через «Комодора», — расплавленное, трепещущее. Яхта, словно конь, остановленный на бегу, дрожит, встает на дыбы, и снова с шумом проваливается в бездну.

Я стою на трапе. Спиной опираюсь о край люка, ногами — о стенку рубки. Соленый морской душ попивает лицо, шею, руки — меня это не беспокоит. Протираю воспаленные глаза: соль склеивает веки. Откидываю спутанные ветром волосы и смотрю, смотрю... Смотрю все время в одну точку на горизонте — вправо по курсу. Туда, где должен открыться маяк Нантакет.

Уйти вниз я не могу.

Постепенно намокает толстый свитер, струйки холодной воды бегут по спине, хотя шея плотно закутана полотенцем. Все это сейчас неважно!

Жду напряженно, до боли в сердце — боюсь пропустить единственную, самую главную для меня минуту.

Вижу только черные сверкающие горы волн и белую пену на их вершинах. Громады темных туч тонут в воде, отчего горизонт расплывается нечеткой волнистой пинией.

Ветер свистит в ушах, ввинчивается в мозг назойливой мыслью: Ничего! Ничего нет!

В руке держу секундомер. Включаю фонарик, проверяю курс по компасу. Ослепленная светом, закрываю глаза, потом опять смотрю в темноту. Забываю спрятать фонарик. Очередной залп брызг — и все мокро!

— Черт побери! — бормочу под нос. Вытираю фонарик о попу куртки и запихиваю его в узкий карман.

Терзаясь сомнениями, спускаюсь в каюту. Медленно, с трудом стаскиваю с себя промокшую одеревеневшую штормовку. Вытираю полотенцем лицо, руки, волосы и машинально вешаю его на крючок над плиткой. Я очень устала. Опускаюсь на ступеньку трапа, достаю пачку сигарет и пытаюсь нащупать на столе спички. До чего надоела эта темень! Куда они запропастились!