Последний рейс Вильяма Виллиса

Да, это была знаменитая «Малютка» Виллиса, которого вот уже полгода безуспешно искали в просторах Атлантики самолеты и корабли, имя Вильяма Виллиса знакомо читателю. В 60 лет он на плоту «Семь сестричек» проплыл в одиночку от берегов Перу до архипелага Самоа — одиннадцать тысяч миль. В нашей стране была издана его книга «На плоту через океан». В семьдесят лет Виллис вновь предпринял рейс через Тихий океан. Он поднял на плоту флаг, на котором было начертано: «Возраст не помеха». Отважный человек решил дойти до Австралии, но жестокий шторм чуть не разбил плот, и путешествие пришлось закончить у того же архипелага Самоа. Все газеты облетело тогда заявление: «Я лишь откладываю свое путешествие, я не сдался. Я обязательно доберусь до Австралии».

И вот в мае этого года Виллис снова отправился в плавание. Он, очевидно, намеревался отметить свое 75-летие в океане, но...

Латвийские рыбаки сдали суденышко встретившемуся им рефрижератору «Янтарный», который возвращался с грузом рыбы в Калининград.

Автор Этих строк, вместе с другими журналистами на борту буксира «Атлант», вышел из Калининграда в бурное Балтийское море навстречу «Янтарному». Несколько часов хода, и мы видим на горизонте красавец-корабль. Своим могучим бортом высотой в многоэтажный дом «Янтарный» прикрыл наш буксир от ветра. По шторм-трапу быстро переходим на рефрижератор.

Еще на подходе мы увидели лежавшую на палубе «Янтарного» маленькую желтую яхту. Она была похожа на скорлупку, эта «Малютка» длиной всего 3,36 м и шириной чуть больше полутора метров. Оклеенный стеклопластиком деревянный корпус, тяжелый металлический киль, небольшая каюта. Настолько небольшая, что Виллис мог спать в ней только скорчившись. В рубке три небольших иллюминатора. Руль сорван. На палубе спереди обломок мачты.

Вместе с капитаном «Янтарного» Юрием Маточкиным с волнением рассматриваем документы, книги, тетради и другие вещи и материалы, которые хранились в небольшом металлическом ящике. Все бумаги сильно подмочены. В некоторых местах море настолько их испортило, что невозможно разобрать написанное.