«Лауристон» - океанский парусный корабль

Брандспойт с помпой, на котором работало шесть — восемь человек, понемногу переносили вдоль борта. В обязанности шланговых (их называли «заломовые») входило и следить за «заломами» шланга, и переносить заборный шланг и просто быть на подхвате, под рукой у боцмана. Одновременно с палубой мыли или скатывали надстройку, а потом драили — до золотого блеска — медь. Эта ежедневная работа происходила до подъема, после которого был завтрак…

Когда до входа в Новороссийскую бухту оставалось 9—10 миль, на горизонте показались два дымка. Это были буксирные пароходики — труженики, которые помогают большим кораблям входить в гавань и становиться к причалу. Вскоре они приблизились и, развернувшись, легли на параллельные курсы. Капитаны их запросили Эрнеста Ивановича: «Каковы ваши просьбы?» Тот ответил: «Держитесь рядом». «Товарищ» уверенно двигался к входу, но чем ближе мы приближались к воротам порта, тем меньше оставалось парусов на мачтах. Вначале были убраны бом-брамсели, затем брамсели и нижние паруса. Мы шли под одними марселями, а буксиры в ожидании приказаний следовали в кильватер за нами. «Товарищ» спокойно прошел узкий проход между молами, повернул к подготовленному для него причалу и взял оставшиеся марселя на гитовы и гордени.

Большому паруснику, не имеющему машины, совершать подобные маневры нелегко, и считалось это большим искусством. Капитаны буксиров оценили наш вход в бухту по достоинству. Услышав гром якорей «Товарища», они запросили: «Нужна ли помощь при швартовке?» Разумеется, Эрнест Иванович ответил: «Вы свободны».

Швартовка и уборка парусов заняли менее часа. И вот «Товарищ» уже стоит кормой к берегу, держась двумя носовыми якорями за дно бухты, как швартуются только военные корабли. Надо сказать, что не только обычай швартоваться, но и все порядки на судне были заведены, как на военном корабле. Это шло еще с тех пор, как «Товарищем» командовал Дмитрий Афанасьевич Лухманов.

Тех, кто впервые подымался на борт «Товарища», поражали идеальный порядок, чистота, дисциплина. Палуба была настолько чистой и белой, что казалась совершенно новенькой, кофель-нагельные планки сверкали лакировкой, медная облицовка горела. Как на военном корабле, готовились к подъему и спуску флага. Каждые полчаса отбивали склянки. Команда несла вахты и назначалась в наряды. Ежедневно объявлялась форма одежды, а появление на шканцах без формы не разрешалось. Дневальные и рассыльные носили боцманские дудки и «рцы». Сигналы дудок выполнялись как приказы.

Много лет прошло с тех пор, но я прекрасно помню эту морскую практику на «Товарище». Во время Великой Отечественной войны я служил на Северном Флоте и о судьбе «Товарища» мне ничего не было известно. Уже после войны я узнал, что он был разрушен попаданием нескольких авиабомб и затонул. Становой якорь «Товарища», установленный в городском парке г. Жданова, остался вечным памятником кораблю, на котором прошло школу целое поколение моряков.

В наши дни курсанты торгового флота получили смену знаменитому паруснику: это новый трехмачтовый парусно-моторный барк, который носит то же гордое имя «Товарищ».