Рассказ о моторе

Из Крестов мы вышли, разумеется, во второй половине дня, дождавшись дождя с холодным ветром. Стартовать решили от левого берега, где был небольшой уютный пляж. Положение затруднялось, правда, тем, что в воде торчали сваи от некогда бывшего здесь моста (он и сейчас значится на карте автомобильного атласа, и я видывал растерянные физиономии тех, кто ему верит), а метрах в десяти вниз по течению начинался порог.

Я завел Голубой мотор Москва, Учитель выгреб от берега, и я дал мотору ход. Свая! Трах! Шпонки нет, и Учитель с трудом выводит лодку из начала порога. Повторяем операцию с тем же успехом. «Казанцы» ликуют. Учитель говорит, что нельзя давать лодке ход так рано. Я возражаю, что, видимо, дал слишком поздно. Новая попытка — нас утаскивает в порог довольно далеко, выходим обратно с помощью весел и шеста. Рычим друг на друга. Заводим лодку метров на 15 выше остатков моста и наконец, благополучно отплываем «Казанцы» стартуют одновременно с нами, и мы некоторое время идем бок о бок очень узким и извилистым фарватером. Экипаж «Казанки» по том рассказывал всем, что я выбрал единственную бывшую здесь сваю и пытался расщепить ее винтом. Они говорили, что надо быть бог весть кем, чтобы трижды налетать на одно и то же препятствие. Но я думаю, что все-таки свай было больше.

За Крестами вид реки постепенно меняется. Раньше она, стесненная крутыми берегами, казалась узким извилистым коридором с высокими зелеными стенами и голубым в белых пятнах облаков потолком. Теперь горы отступают от берегов, река становится шире, спокойнее. Попадаются прямые участки метров по 200—300. А за деревней Боровые начинаются огромные плесы. Река теперь похожа на анфиладу парадных дворцовых залов, каждый длиной не меньше километра. Здесь удивительный покой и тишина, в которой, кажется, глохнет даже рев наших моторов.

Плесы, плесы! Можно, наконец, отдохнуть, распрямить спину, не пялить глаза, не крючиться от давящего страха в ожидании скорого и неминуемого удара камня в днище лодки или по мотору. Закурить можно! И я даю полный газ.

Ну, лодка! Вот, лодка! Молодцы велижане! Не даром их предки славились как мастера строить громадные струги и барки, которыми перевозили смоленский хлеб в Ригу, когда еще не было железных дорог. Мне в жизни не приходилось ходить с такой скоростью на самодельной простой (да простой ли?) плоскодонке. Нет, недаром называют велижане свои лодки гоночными.

Первый зал кончился. Узкость, каменистый перекат, двойной поворот — двери с следующий зал. Река повернула на восток, сейчас поворот на север. Я по наитию сбросил газ, вошел в поворот и... Учитель в панике вскинул обе руки вверх: «Стоп, стоп!» Вроде плес как плес, но видны колышащиеся водоросли, «бруи», «усы»... Сзади нас тянется полоса взбаламученного ила, вот уже и вода из контрольного отверстия мотора не льется. А впереди какие-то подозрительные островки. Я выключаю мотор, и в следующий момент основательный толчок чуть не валит нас на дно лодки. Сидим! Плотно сидим.

Учитель роется в памяти и объявляет, что большое село справа — Русаново, а значит сидим мы на Русановских мелях, о которых его предупреждал оставшийся дома навигатор.