Хождение к океану

И вот опять лед. Откуда? За высоким плесом у села Рыбное плотно столпились в маленьком зеркальце чистой воды самоходки, катера, буксирные пароходы. И было смешно, что они назывались «Бекас», «Лебедь», «Чирок», «Аист», так как и впрямь напоминали стаю испуганных пернатых. Ошвартовались к крайней самоходке. На самом верху, у мачты выше всех ящиков и контейнеров, заполонивших палубу, сидел молоденький матросик и в бинокль разглядывал нас. Он был похож на ученого, обнаружившего под своим микроскопом что-то невероятное.

— Эй, на самоходке! Откуда на реке лед взялся? — спросили мы.

Матросик высунул из-за окуляров бинокля веснушчатый нос и очень охотно объяснил:

— Это, верно, в протоке лед рвут. Через час пройдет!

Подкрутили у моторов гайки, переложили поудобнее вещи. Переход предстоял большой. Через час лед действительно вроде бы стал реже. Запустили «Вихри»...

Помню изумительную картину. Солнце висит низко, редкие льдины, плывущие навстречу, блестят и переливаются разноцветными искрами. Лодка, идущая впереди, словно окунается в радугу северного сияния. Лед шуршит, осыпается, вспыхивает. Все это очень красиво, но уже через полчаса устают глаза.

А лед идет все гуще и гуще. Мы давно проскочили мимо протоки из которой, как предполагалось, началось это шествие. Откуда же лед? И только тут вспомнили, что у Ангары ледоход бывает дважды: один раз,— когда очищается главное русло, и второй — когда вскрываются ее протоки, а их множество.

Лед движется на нас то горами айсбергов, то огромными, на глазах расползающимися белыми полями, и все меньше на воде чистого пространства, да и оно уже заполнено ледяным крошевом. Мотор ревет на полной мощности, но по прямой линии лодка проходит не больше метра: приходится со скоростью вентилятора крутить баранку, чтобы увернуться, проскользнуть. Опасности возникают неожиданно. Льдины то обрушиваются сверху, то выныривают из-под воды, то напирают сразу со всех сторон.

Медленно вращаясь, надвигается голубая многослойная сопка. Льдины, взгромоздившиеся друг на друга и пропаянные солнцем, превратились в монолит, и все это гигантское сооружение покоится, очевидно, на каком-то широком основании. Как угадать его границу под бурлящей поверхностью воды? Я круто выворачиваю баранку, и все же — удар! Мгновенно глушу мотор. Сергей валится на ветровое стекло, но тут же выдергивает из гнезда весло и отталкивает лодку. А нас уже поджимает к торчащей из воды скале, остаются какие-то секунды, чтобы запустить мотор и выскочить из смыкающихся тисков...