Я хотел увидеть Южный крест

— Ваше плавание продолжалось 224 дня. А на какой срок вы рассчитывали перед выходом?

— Рассчитывать что-то было трудно. Запасов и снаряжения я взял на полтора года. Старался учесть все — была у меня и полярная одежда, и оружие. Несмотря на очень большой запас пресной воды, использовал любую возможность, чтобы его пополнить: лотком, сделанным из паруса, собирал дождевую воду. Многое нетронутым привез обратно в Сидней.

— Нашлось ли на яхте место книгам?

— Конечно. Правда, их было не так много — сколько удалось взять с собой в самолет.

— Были ли среди них воспоминания яхтсменов-одиночников?

— Из таких книг взял с собой только «Под парусом в шторм» К. Колса. Только, честно признаться, когда сам окружен бушующей стихией, читать про нее не очень тянет. Это же могу сказать и о произведениях с философской направленностью. Под ногами бездна, над головой бездна — тут не до книжной философии. Исключение здесь для меня только Библия и Евангелие, к которым я постоянно обращался. Хорошо шли исторические романы — с удовольствием перечитал «Спартака».

— Какой момент плавания оказался самым тяжелым?

— В Индийском океане в 40—50-х широтах попал в ураган. Скорость ветра достигала 100 миль в час и, если верить лоциям, для этих мест это — далеко не предел. Неделю моя жизнь висела на волоске. Лопнул ахтерштаг, рвались ванты, которые мне пришлось скреплять отрезками якорной цепи. Спасло и мачту, и меня самого то, что мы с Лысенко завели перед выходом дублирующий стоячий такелаж.

Никогда в жизни теперь не выйду в океан на яхте, снабженной стакселем с закруткой. В ураганный ветер эта парусящая, прогибающаяся во все стороны «колбаса» совсем ни к чему.

Чтобы восстановить ахтерштаг, надо было лезть на мачту. Заняло это у меня ровно неделю. Поднимусь немного — все, не удержаться. На следующий день залезу еще повыше. Потом еще. На седьмой день, наконец, добрался до топа и все исправил.