Катера и яхты Жоржа Сименона

Вода — это ремесло, которому надо терпеливо учиться, которое незаметно впитывается в вас, это испытание воли и мужества. И тому, кто способен на усилие, кто овладеет ремеслом, кто преодолеет и восторги и страхи, тому судно становится домом, все равно, шхуна это или маленькая моторка. Здесь имеет значение не форма, а суть. Но это еще не все.

Плавая и путешествуя, познаешь страну и мир. Банальная истина? Да, но для всего, что в тот переломный 1928 год задумал Сименон, ему нужно было постичь не только «душу воды», но и души людей. Он жадно смотрит вокруг, но теперь видит все не глазами писателей, книги которых читал в юности, а своими собственными. И зарисовки людей, пейзажей, разговоров на канале — это первые реалистические пробы Сименона.

В этом реальном мире все расколото. Плывя меж берегов, он всюду натыкается не на приключения, а на контрасты. Чванным, лощеным носителям знаков аристократических яхт-клубов он противопоставляет простых матросов, тружеников рек и каналов, рождающихся, справляющих свадьбы и умирающих на баржах. Над первыми он едко издевается, ко вторым относится с глубокой симпатией, сочувствием и уважением, потому что они знают воду, ее нрав и повадки, умеют с ней ужиться. И он счастлив, когда его принимают за своего, когда владелец быстро никак не может взять в толк, какой груз он везет на «своей барже».

До этого плавания Сименон был талантливым ремесленником литературного цеха. Теперь, на воде, он понял и оценил скромное величие Ремесла с большой буквы. И дугообразный десятикилометровый туннель на плато Лангр, не освещенный ни единой лампой, из которого он вырвался в сияющую и быструю Сену, кажется символом этого перехода от одного этапа творчества к другому.

В следующем году, уже на «Остготе», он напишет свой первый настоящий роман, задуманный, вероятно, еще на «Жинетте», своего первого «мегрэ» — «Питер Латыш». И впервые поставит свое подлинное имя.

Сименон боялся судьбы Джерома, который замыслил книгу о достопримечательностях, шлюзах и пейзажах Темзы, и рассовал все это по главам, подкрепив их для занимательности «юмористическими подпорками». Но издатель, ни минуты не раздумывая, безжалостно выбросил в корзину почти все, кроме анекдотов. Получилась веселая книжка, о которой критики писали, что это шедевр «вагонной литературы».

Сименон не отбросил «юмористических подпорок», но отвел им надлежащую роль и место в своем творчестве. И если он стал писателем, каким его сегодня знает мир, то это потому, что сумел, как он сам пишет, «познать земной шар вдоль и поперек», во всем многообразии природы, климата, городов, нравов, получить доступ в разные социальные слои и одинаково свободно чувствовать себя в рыбацком кабачке, на ярмарке иди в салоне банкира.